Прокуратура сообщила, что отделом дознания УВД возбуждено уголовное дело по факту письменного сообщения о готовящемся терракте. В связи с тем, что, по информации прокурора, сообщение "подписали НБП и ОГФ", действия сотрудников ФСБ, пришедших домой к Сытнику в 23 часа вечера (после празднования дня рождения руководителя отдела), прокуратура сочла законными и обоснованными. Между тем предъявленная Сытнику копия сообщения была подписана некой "молодежной бригадой НБП ОГФ", а не ОГФ.

Прокуратура вообще никак не отреагировала на то, что Сытника, когда он прибыл 11 декабря в Москву для участия во Всеросийсском гражданском конгрессе и когда он убывал из Москвы 13 декабря, пыталась задержать милиция у вагона поезда, хотя он просил проверить это. Прокурор написал, что в отношении Сытника "ориентировка и поручение на задержание не давались". Таким образом московская милиция действовала по указанию каких-то неизвестных из Тамбова, которые смогли по каналам правоохранительных органов дать ложные указания.

Между тем руководитель тамбовского ОГФ вызван впервые по официальной повестке в органы дознания только 25 января. При этом повестка была направлена по почте в три адреса, хотя в органах хорошо известен адрес проживания Сытника. Одним из адресов является квартира его сына, где повестка была вручена его одиннадцатилетнему внуку. Почтальон взяла с ребенка расписку о получении повестки.

Напомним, что 4 декабря домой к Сытнику пришел Андрей Рылов, начальник отдела по борьбе с терроризмом, и еще один сотрудник УФСБ. Высказав сожаление, что разговор ведется не в следственном изоляторе, Рылов показал Сытнику копию некого письма, которое якобы было направлено начальнику Тамбовского УФСБ Сергею Демину 2 декабря. Письмо было изготовлено компьютерным способом, и в нем говорилось о том, что в автобусе рейса 102 "Рассказово-Тамбов" под сиденьем якобы заложена мина и размещена коробка с ртутью. Активист ОГФ 5 декабря связался с диспетчером автовокзала и узнал, что в последние три дня все автобусы рейса "Рассказово-Тамбов" своевременно выходили на рейс, ни один из рейсов не был ни задержан, ни отменен, что говорит о том, что после получения сигнала о заминировании никаких экстренных мер по проверке автобусов не предпринималось.